Kategorien
Schulpflicht

„Быть детьми в Беслане, похоронившем детей“

Spread the love

Ровно в то время, когда взорвали спортзал школы, старшеклассники запустили воздушные шары

Первый и последний раз в сентябре я была здесь 16 лет назад. В 2004-м. Все время потом старалась подгадать другое время года — когда угодно, только не эти первые числа. С первого по третье. В Беслане.

Ровно в то время, когда взорвали спортзал школы, старшеклассники запустили воздушные шары
ФОТО: ЕКАТЕРИНА САЖНЕВА

Осень не торопится в Беслан. Как будто знает, что вместе с дождями придут слезы. Что ее здесь не ждут.

Жарко в «Городе ангелов» — мемориальном кладбище на выезде, где покоятся жертвы трагедии в бесланской школе.

Пластиковые бутылки с водой кончаются одна за другой. Господи, как же им было тяжело. В те их последние три дня. Как же хотелось пить!

Сегодня наполненные до краев бутылки рядом с фигурками ангелов стоят у каждой могилы, и на полу у стен спортзала — тоже. Пейте, дети, пейте…

Последняя школьная перекличка проходит на кладбище. «А», «Б», «В»…

Абросимова Екатерина,

Агаев Георгий,

Адырхаев Альберт…

Буква «А» все не заканчивается.

Адырхаева Ирина,

Адырхаева-Аликова Зара,

Азиева Злата…

266 человек поселились в «Городе ангелов».

334 погибло всего.

Из них 186 детей.

Шестнадцать лет прошло. Не круглая, не громкая дата, не время пафосных речей, подведения итогов и осмысления новых фильмов…

Первый раз я приехала в Беслан шестнадцать лет назад, всего через несколько дней после штурма. Когда не было еще разделения на живых и мертвых, когда нельзя было опознать ошметки тел, и поэтому все верили в то, что их дети уцелели. Просто пока еще не вернулись домой.

Шестнадцать лет их ждут.

Бедрозов Алан,

Бедрозов Руслан,

Бедрозов Аслан…

Я остановилась у мамы Алана и Аслана — Эммы Бедрозовой. Самый близкий дом от школы — Коминтерна, 1. Она не пришла в тот день на линейку. А ее мужа Руслана расстреляли самым первым.

Растерзанная пустая школа зияла тогда ранами окон. Пусто было во дворе. Выжившие не смели перейти Рубикон. Родственникам погибших было не до того.

И только младшеклассница в белом фартуке шла с цветами и папой навестить свою погибшую подругу. Я попросила девочку показать мне школу. Она согласилась.

Тогда, 16 лет назад, школа номер 1 казалась такой большой. Мы обходили ее, наверное, целый час. В классах, где стояли парты, еще пахло свежей краской. В коридорах — пеплом.

Спортзал не пах ничем. Органы чувств отказывались, не хотели воспринимать происходящее.

Странно: думая об этом сейчас, я вспоминаю, что мир тогда из цветного вдруг стал черно-белым. Словно старая выцветшая фотография. Где всё ненастоящее.

Кцоева Мадина,

Лолаева Алана,

Макиев Станислав,

Макиева Людмила…

Сегодня школа выглядит почти игрушечной и тоже немного нереальной, памятником самой себе, словно театральными занавесями, окруженная желтыми металлическими листами от непогоды и ветра. Квадратный спортзал — то, что от него осталось, — как будто расположен в круге.

Сегодня здесь шумно и многолюдно. Все утопает в цветах и свечах. Священники служат службу. У входа воздвигли храм «на месте гибели невинных отроков и младенцев». Все плачут. И уже нельзя понять, те ли это, у кого кто-то погиб, или приезжие, случайные, родственники, соседи… Невозможно не плакать среди плюшевых игрушек и надписей «Беслан, мы с тобой!» — «Норд-Ост», рейс 9268, разбившийся над Синайским полуостровом, Москва, Питер, Махачкала, далее везде.

«Мадина, девочка моя, Мадина!» — как раненая птица, бьется в руках сына женщина средних лет. Это Марина. Она тоже была в заложниках вместе со всеми своими. Трое детей остались в живых. Самая взрослая, 12-летняя Мадина, — погибла.

«Он у меня пятый», — кивает Марина на сына. Мальчишке 14. Он родился уже после теракта. Он впитал его с молоком матери. Он стал старше старшей сестры.

Каково это — быть детьми в городе, похоронившем своих детей?

Я смотрю на фотографии на стенах, на юные лица и пытаюсь подсчитать: сколько им было тогда и сколько бы исполнилось теперь? Самому маленькому в 2020-м сравнялось бы девятнадцать…

«Помните малышку — ее вместе с мамой вывел из школы Руслан Аушев? Он спас тогда 26 человек. Это моя сестра. Она вышла замуж. У нас на Кавказе вообще рано замуж выходят».

Год за годом ночь в канун штурма матери проводят в школе. Это только их время.

Утро — время для всех. При входе в школу полиция пропускает нас через металлическую рамку и проверяет сумки. Предлагает надеть черные медицинские маски.

В 13.05 нынешние старшеклассники выпустят вверх белые воздушные шары. Это время, когда в спортзале взорвалась первая бомба.

Это традиция.

Как традиция вспоминать каждого по имени.

«Ислам. Моего сына звали Ислам. Он сказал боевику: «Вы меня не убьете, потому что я тоже мусульманин». Я знаю, мне люди потом рассказывали… А когда начался штурм, одноклассница крикнула ему: «Ислам, помоги мне!» — и он вернулся. Он был настоящим мужчиной».

Реквием сменяет тема из «Списка Шиндлера». Невероятно.

Так совпало, что я приехала сюда вместе с другими журналистами на семинар по вопросам противодействия ксенофобии и этнической нетерпимости на примере Холокоста и жертв террора. Где же его проводить, как не в Беслане?

Девочка в красном пальто.

Девочки в красных галстуках на стенах бесланской школы. Многие на фотографии изображены именно в них; снимки парадные, здесь действовала своя пионерская организация.

Черно-белый мир прорывается алыми, обреченными пятнами.

Проломы в полу заполнены пурпурными розами. Поминальные свечи зажжены в багряных стеклянных колбах.

Сколько лет, десятилетий, веков прошло, а в мире ничего не меняется… Кроме имен и фамилий убитых.

Цогоев Алан,

Цогоев Аслан,

Цогоев Виктор,

Цогоева Джульетта…

Авторы: ЕКАТЕРИНА САЖНЕВА

ОПУБЛИКОВАН В ГАЗЕТЕ „МОСКОВСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ“ №28355 ОТ 4 СЕНТЯБРЯ 2020

ЗАГОЛОВОК В ГАЗЕТЕ: ШКОЛЬНАЯ ПЕРЕКЛИЧКА НА КЛАДБИЩЕ

https://www.mk.ru/social/2020/09/03/byt-detmi-v-beslane-pokhoronivshem-detey.html

Schreibe einen Kommentar

Deine E-Mail-Adresse wird nicht veröffentlicht. Erforderliche Felder sind mit * markiert.